Психологическое оригами
Из каждой сложной ситуации можно сложить фигурку оригами
Истории в конвертах
Подпишитесь на ежемесячные письма о новостях блога и получите в подарок упражнения на каждый день «Месяц замедления»
Привет! Меня зовут Светлана Джексон, и я так же, как и вы верю в силу отношений. Я — интерперсональный психоаналитик, арт-терапевт и автор блога «Психологическое оригами». Уже 8 лет я помогаю людям собирать их счастливых журавликов.

Хотите соберем и вашего?

КИНОтерапия: консультация с Кэти — героиней фильма «Дом из песка и тумана»

17 марта, 2019

Я нежно или даже страстно люблю Ирвина Ялома. В его недавней книге «Как я стал собой. Воспоминания» он консультирует самого же себя в юности. И для меня это были самые интересные эпизоды книги.

Вдохновившись его книжными сессиями, я решила проводить консультации с воображаемыми героями, но с которыми у вас всё же есть возможность познакомиться. Это герои фильмов. В этом случае мне удаётся соединить безопасное пространство сессий, которым я так дорожу, но при этом я могу поделиться тем, как работаю и куда смотрю во время консультаций.

В этой статье я фантазирую на тему того, как бы проходила консультация с героиней фильма «Дом из песка и тумана».

В мой кабинет заходит девушка. Она выглядит потерянно, немного неопрятно, взъерошенно, будто растрепались перья птицы. Она погружается в кресло.
— Меня зовут Кэти. Кэти Николо. Я никогда не была у психолога. Но мне нужно с кем-то поговорить.
Она замолкает, выбирая с какой стороны подступиться к своей истории. Наблюдаю вместе с ней за потоком её мыслей, который обрушился на неё, как сходящая лавина.

— Вам непросто начать. Будто произошло много всего?

Кивает. Закрывает глаза. Поджимает колени к груди, обнимает их и себя своими тонкими руками.
— Я потеряла всё. Дом, мужа, Лестера, и даже эту семью. Я не знаю, что мне делать.
У меня всё сжимается внутри. От каждой истории, которую мне приносят, у меня всегда всё сжимается внутри. Отмечаю это внутри себя. Сжатие расслабляется и разбегается мелкими энергетическими пушинками.

— Расскажите мне о том, что произошло.
— Сначала от меня ушел муж, и я на месяц просто выпала из жизни. А потом пришли представители округа, которые выселили меня из моего же дома за неуплату налога, который я не должна была платить. Пока я разбиралась с адвокатом, мой дом выставили на аукцион, и его купил генерал Берани с семьей. Лестер — помощник шерифа — пытался мне помочь вернуть дом, мы влюбились друг в друга, он решил уйти от жены, и ….

Кэти начала рыдать выпуская все те невысказанные и невыплаканные слезы.

— Я просто хотела вернуть свой дом!
Я даю ей время выпустить это напряжение. Мне хочется её поддержать, чувствую, что мне становится её жалко. Как же я могу ей помочь, она ведь бездомна… У меня есть подруга, которая могла бы принять её на время…. Ого...Стоп-стоп… Куда это я иду? Не моя задача решать за неё эту ситуацию. Жалость. Она у меня вызывает жалость. Надо запомнить и поисследовать с ней это вместе.

Выдыхаю. Даю нам обеим время.

Ей сейчас нужна опора, а не тот, кто будет её жалеть.
— Расскажите мне про этот дом.
— Я в нем выросла, мой отец оставил его нам с братом. Отца больше нет, а этот дом был воспоминанием о том времени.
— Этот дом для вас про связь с отцом?
— Да. И мне было так важно его сохранить. А потом пришли люди и просто его отняли! И адвокат ничего не смогла сделать, а генерал Берани не согласился его вернуть. Будто всё против меня. Мне хотелось спрятаться, и уже ничего не решать, и просто оставить им этот дом. Но вмешался Лестер, и все пошло в никуда.
— Будто каждое решение ещё больше усложняло ситуацию?
— Да. Тут вообще все без меня происходило. Туман. Все решения принимались в тумане.
— А как часто вы чувствуете, что ваша жизнь происходит без вас? Что вы ходите в тумане?
— Часто. Я ничего не решаю. Я следую за решениями. Да мне и не хотелось ничего решать.
Замолкает… Это «не хотелось» повисает рядом с нами в воздухе.

— А чего хотелось?

Впервые за время нашей беседы она смотрит на меня.

— Хотелось, чтобы все разрешилось само собой?
— Да. Мне хотелось поддержки, чтобы со мной поговорили, сказали, что делать. Мне стыдно признаться маме и брату в том, что произошло. Отец платил за этот дом 30 лет, а я потеряла его через 8 месяцев.
Стыд. Мысленно отмечаю у себя в голове и эту тему. Когда нам стыдно, мы начинаем злиться. Потому что никому неприятно переживать чувство стыда, оно о нашей тотальной плохости, а это невыносимо. Особенно, если ты взрослый. Поэтому надо будет вернутся к теме стыда и злости в отношениях с мамой.
— Кэти, чего бы вам хотелось получить здесь от меня на этой встрече?

Умышленно не говорю слово «консультация». Оно холодное, деловое и отстраненное. Встреча, ведь это всё про встречу с собой.
— Не знаю… Хочу, чтобы вы меня поддержали, сказали, что делать. Я застряла во всем этом, словно в зыбучих песках.
— А если я дам вам совет, что делать в вашей ситуации, что произойдет?
— Я ему последую.
— А потом?
— В смысле?
— Какова вероятность, что мой совет улучшит вашу ситуацию?
— Либо улучшит, либо нет. 50 на 50.
— Да. Так что произойдет потом?
— Я не понимаю, чего вы от меня хотите. Что вы хотите от меня услышать?!
— Кэти, здесь нет ничего, что я хочу услышать. Но я хочу, чтобы вы услышали себя.
— Что именно?
— Что вы ждете от меня решения, которое всё вернет на свои места. Но чем больше вы ждете, что другие люди решат эту ситуацию, тем больше этот клубок спутанных ниток затягивается в плотный узел.
— Но я же ничего не решала!
— Или приняли решение ничего не решать?

Смотрит на меня с сомнением. И недовольством. Взять ответственность.
— Мне нужно взять ответственность за эту ситуацию?

Слезы катятся по её щекам. Это важно.


— Знаете, я ведь так же пришла к генералу Берани в надежде, что он все сам решит и отдаст мне мой дом. У него очень милая жена. Мне так хотелось, снова быть девочкой, за которую все решают родители.
— Кэти, я слышу, как вам сейчас горько и страшно. Потому что невероятно страшно потерять свой дом. Для нас дом — это центр безопасности, и его потеря бьет по нам ощутимо. Испытывать страх в этом случае естественно. Безопасность — это первая потребность, которую нам важно закрыть. Чувство контроля — первое, что нам необходимо вернуть. Иначе мы начинаем паниковать, а решения, принятые в состоянии паники... оставляют вопросы.

Поэтому так важно осознавать этот страх, и быть внимательными к тому, куда он нас заводит. Так этот страх может вести нас на поиски безопасного места, где мы можем выдохнуть, а в итоге заведет нас в отношения, которые эту дыру не закроют, а только расковыряют.

Я думаю, что самое важное сейчас то, что ваша потребность в безопасности бьёт тревогу. И нам стоит обратиться именно к ней. Где вы сейчас живете? Есть ли у вас такое место, где вы можете почувствовать себя в безопасности?
— Вы правы. Последние решения принимались мной из состояния паники. Есть ли у меня безопасное место.... Не знаю... Я даже не уверена, что мой дом, который я потеряла, был именно таким. С ним связано так много.

Закрывает глаза. Я вижу, что закрытые глаза сдерживают выступающие слезы.

— Я бы хотела сейчас оказаться рядом с мамой.
— То есть ваше безопасное место сейчас было бы рядом с мамой?

Кивает.

— А можете ли вы к ней сейчас обратиться?
—Нет... Я не знаю...

Плачет. Закрывает лицо руками

— Не знаю. Как я смогу рассказать ей, о всем том, что произошло? Про мужа, потерю дома, ситуацию с генералом. Я думала, что смогу все решить сама!
— Кэти, а вы пробовали? Вдруг вы найдете поддержку именно там? Место, где вы просто дадите себе возможность восстановиться.
Мы ещё немного говорили про те события, про её поиски родительского дома, про поиски поддержки и понимания. И немного о том, как они с генералом Берани оба боролись за своё прошлое: он, беженец из другой страны, пытался воссоздать свой разрушенный дом, она — жить в доме детства, в иллюзии безопасности и решенных кем-то другим проблем. Оба пытались построить свою жизнь на зыбком фундаменте из песка и тумана.

Кэти ушла. Перед её уходом я отметила в себе желание заверить её, что всё будет хорошо, что все тревоги уйдут и всё наладится. Хотелось её поддержать и побыть тем родителем, которого она так ищет. Но я сдержалась. Потому что не такой родитель ей сейчас нужен, а может и вовсе не нужен родитель, который будет принимать за неё решения. Я сдержалась, и мы говорили про опоры, которые есть сейчас в ней самой.

Первая консультация как сканирование. Её задача: немного снять напряжение клиента, чтобы появилось ощущение пространства, где его понимают. А ещё мне важно выделить темы, к которым мы будем обращаться на следующих встречах.
Так, во время работы с Кэти я отметила про себя тему жалости, стыда, отношений Кэти с отцом и генералом. На следующих встречах мы бы исследовали их более подробно.

Идея для анализа именно этого фильма пришла мне от Мариты — режиссера, которая ведет свой блог о кино «Feellini». Если вам интересно посмотреть на фильм глазами режиссера, узнать, какие образы и средства используются, чтобы донести до зрителя замысел картины, то почитайте статью Мариты «Дом из песка и тумана. Авторский разбор фильма»
В шахматах есть понятие «цугцванг», когда любое действие игрока приводит к ухудшению его позиции. Так и в фильме «Дом из песка и тумана», каждая сцена усугубляет и без того сложную ситуацию. В первых же кадрах мы понимаем, что-то случилось...

Марита
режиссёр, автор блога «Fellini»